Почему фондам прямых инвестиций (т.е. private equity funds) так сложно найти в Казахстане интересные инвестиционные возможности среднего размера?  И почему экономическая диверсификация остается труднодостижимой целью для казахстанского правительства?

Проанализировав статистику по Казахстану, экономисты Ralph De Haas и Асель Исакова делают три заметки:

1. Доля крупных предприятий в ВВП выросла, составив в 1 полугодии 2009 года 83% от ВВП (по предварительным данным АРКС). Таким образом, экономическая диверсификация на уровне малых предприятий была ограниченной.
2. Предварительные данные также показывают глубину влияния кризиса на малый и средний бизнес – его доля в ВВП сократилась практически в два раза, с 31% в 2008 году до 17% в первом полугодии 2009 года.
3. Доля среднего бизнеса в экономике Казахстана очень мала – всего 4% даже до кризиса. Подобная структура объясняет отсутствие высокой активности в сфере прямых инвестиций – недостаточно предприятий для потенциальных инвестиций.

Сравнив данные по Казахстану с различными странами Европы  (стоит отметить, что сравнение  идет с несырьевыми странами), они подтверждают то, что такая структура экономики (огромная доля крупных предприятий, очень маленькая доля среднего бизнеса, относительно большая доля малого бизнеса) является исключением, а не правилом.  Что же мешает среднему бизнесу расти?

Данные за 2008 год показывают, что малые и средние предприятия разделяют 3 основных преграды к развитию: высокие налоговые ставки, ограниченный доступ к финансированию, рабочая сила необладающая необходимыми навыками.  Но, что примечательно, о двух последних преградах средние предприятия “жалуются”  сильнее, чем малые предприятия – доступ к финансовому и человеческому капиталу играет большую роль когда компания начинает расти. Для экономической политики это значит, что возможно акцент должен быть смещен с финансирования создания новых предприятий в сторону предоставления возможности малым и средним предприятиям занимать и, что особенно важно в пост-кризисный период, привлекать частный или общественный акционерный капитал.

Источник: сайт Национального банка.

Если с парой доллар США – тенге все понятно (кредит в долларах – денежный поток в тенге – девальвация – усиление долговой нагрузки), то с рублем – нет. По идее одним из аргументов девальвации является поддержка отечественных производителей, однако если верить данным опроса предприятия реального сектора в целом не испытали положительного влияния ослабления тенге (в частности, относительно рубля).

Возможно влияние девальвация на сокращение внутреннего спроса перевесило плюсы ослабления, или же предприятия не смогли отличить общий спад от влияния изменения курса. Хотя возможна и менее оптимистичная версия – значительная часть внутренних производителей (не сырьевые компании) так или иначе зависят от импорта промежуточных товаров, в том числе из России. Соответственно, ослабление тенге не только подкосило спрос, но и увеличило производственные издержки.

В любом случае, эти данные хоть и не позволяют оценить общее влияние девальвации на реальный сектор (нет данных по размеру предприятий, их выпуску), но интересны тем, что поддержка реального сектора через девальвацию не вызвала соответствующего восторга почти у трети предприятий (28%).

Международное энергетическое агентство предрекает нефтяной кризис (при чем сравнительно давно) , а Организация экономического сотрудничества и развития (OECD) – продовольственный кризис (также см. совместный доклад OECD-FAO).

В опубликованном отчете за 2009 год, Казахстан опустился с 66 места до 69-го места (из 70). При этом, ухудшение отмечается не только в относительном, но и в абсолютном выражении индекса. Позицию Казахстана тянули вниз следующие категории – применение технологий потребителями и бизнесом, политика государства и видение.

Если пытаться рассмотреть плюсы в этой ситуации, то можно указать на то, что более эффективное использование информационных технологий может помочь повысить производительность (бизнеса и государства) и оказать положительное влияние на текущее состояние в экономике.

В целом, ценообразование в Казахстане вызывает много вопросов. Цены очень чутко реагируют на (платежеспособный) спрос (свежий пример с ценами на цемент).

В то же время, влияние внешних шоков на внутренние цены не симметрично. К примеру рост цен в конце 2007 года объяснялся т.н. импортом инфляции, однако последовавшее падение мировых цен на продовольственные товары и нефть не привело к пропорциональному снижению цен внутри Казахстана (несмотря на то, что с начала роста цен и до падения цен курс тенге поддерживался на практически одном уровне).

Почему казахстанская экономика может “импортировать” инфляцию, но не дефляцию, что думают читатели блога?

Также институт IMD провел стресс-тест конкурентоспособности исследуемых экономик (т.е. устойчивость конкурентоспособности к воздействию различных шоков). Рассматривались шоки в 4 категориях: прогнозы/перспективы экономики, государственный сектор, бизнес и общество (некоторые детали есть в соответствующем пресс-релизе). Согласно результатам стресс-теста, казахстанская экономика по устойчивости находится на 27 месте (из 57). Таким образом, Казахстан устойчивее США (28 место) и России (51 место), и лишь немного не дотянул до Японии (26), Ирландии (25) и Германии (24). Слабым звеном Казахстана в стресс-тесте оказалась макроэкономика (первая категория шоков), по остальным шокам Казахстан оказался в первой половине рейтинга.

Результаты, мягко говоря, удивительные. Стресс-тест охватывал социальные факторы и в этом плане Казахстану с небольшим населением легче справиться с негативными шоками в этой сфере. Однако обстановка в экономике по-прежнему напряженная, и еще не ясно насколько сильно текущий кризис отразится на траектории нашего дальнейшего развития.

Как и прежде, данные результаты вызывают определенный скепсис, но радует то, что взгляд извне видит немного позитива в это непростое время.

Это не значит, что все так плохо… просто лишний раз напоминает, что есть к чему стремиться.

Для тех кому не все равно: http://www.imd.ch/research/publications/wcy/wcy_book.cfm